Здравствуйте!
Вот сегодня четверг. Ещё в воскресенье вернулся с концерта обратно на Корфу. И всё собирался написать про концерт, но никак не получалось. Слишком тут хорошо. Слишком тёплое море, слишком сильная нега от почти полного штиля, слишком приятно пить в тени олив и эвкалиптов холодное местное белое вино… И слишком спокойны, совершенно синие на глубине и лазурно-зелёные на отмелях воды Ионического моря… И всё это, то, что слишком, вдруг оказывается именно тем, что надо, тем, чего так хочется целый год.
Три часа пятнадцать минут лёта от Москвы… Это даже меньше, чем от Москвы до Кемерова… Три часа пятнадцать минут — и совершенно другой мир. Абсолютно!!! С другими запахами, звуками, другим небом и воздухом…
Правда, берег Албании и убогие постройки на том берегу напоминают о том, что и мир этот хрупок и нежен, что не всё тут так безмятежно, и что лето быстротечно и неуловимо.
Концерт в Москве прошёл очень хорошо и, я бы употребил неожиданное для характеристики концерта слово, убедительно. Что я подразумеваю под этим словом?…
Мы играли, казалось бы, всего второй концерт вместе, и альбом ещё недоделан и недозаписан, и нет ещё совместного видео, и наши песни с Мгзавреби ещё не стали чем-то привычным на радио… Но мы уже понимаем и чувствуем друг друга на сцене, мы уже определённо сложили композицию нашего выступления и знаем, что нужно развивать и как нужно действовать в дальнейшем. Уже понятно, что именно у нашего совместного творчества ( очень не люблю слово «проект») складывается публика именно этого тандема.
На концерте стало ясно, что некоторые песни люди узнают, хорошо их знают и хотят именно их. Стало ясно также, что то, что мы делаем вместе, весьма сильно отличается от того, что самостоятельно делает Мгзавреби и уж тем более отличается от того, что я делал с Бигуди.Концерт был убедительным ещё и потому, что почти в середине концерта, который проходил, если кто-то не знает, в саду Эрмитаж, пошёл дождь. Дождь пошёл не очень сильный, но и не моросящий. А такой нормальный летний дождь, от которого на лужах пузыри, и который быстро не заканчивается. Так вот целый час люди слушали и смотрели наш концерт под зонтиками, а потом очень многие устали держать зонтики и их убрали. И тогда мы стали одинаково мокрые с публикой. Зрители от дождя — мы от пота. Я думаю, что нам даже в какие-то моменты хотелось поменяться местами. Кому-то из зрителей хотелось к нам на сцену и под тент, а нам из-под жарких софитов и прожекторов хотелось под прохладный дождь. В 10.30 вечера нам твёрдо сказали концерт закончить, чтобы не иметь нареканий со стороны жителей ближайших кварталов. Мы играли два часа, но заканчивать не хотелось, и видно было, что пришедшие на концерт ещё не хотели расходиться. От концерта у обеих сторон, я надеюсь, осталось хорошее чувство голода. Но ничего. Уже в сентябре мы снова будем играть. Сначала опять в Москве, а потом позже осенью надеемся на тёплый приём в Питере, Нижнем Новгороде, Киеве и так далее.
В этот раз на концерт из Калининграда прилетел мой папа. Когда-то именно он ещё в 1980 году, когда мне было 13 лет привёз меня в Грузию, в Тбилиси. Я тогда сразу полюбил эту страну и этот город. Всегда на вопрос, когда я впервые побывал за границей, я говорю: в год Олимпиады-80 я побывал в Тбилиси. Для меня это была настоящая заграница.
Папа приехал специально на концерт. Конечно, он приехал посмотреть, чем там с молодыми грузинами занимается его сын… Отец не раз бывал на концертах с Бигуди. Что-то ему нравилось, что-то он хвалил, что-то ему было не понятно и он пропускал это мимо ушей, по поводу чего-то высказывал сомнение. Я к этому относился всегда спокойно, потому что наши музыкальные вкусы никогда не совпадали или совпадения были весьма незначительными. Нашу же с Мгзавреби музыку и наше выступление он принял радостно и горячо. Он азартно об этом говорил, и было видно, что он рад, горд и удовлетворён работой отпрыска. Он искренне, много благодарил и хвалил ребят, говорил не в целом, а даже об отдельных песнях… И это совершенно не значит, что то, что мы делали с Бигуди хуже. Просто то, что мы делаем с Мгзавреби в каком-то удивительном смысле ближе к тем традициям и к чему-то тому, что любит и к чему привык мой отец, а значит, и многие из его поколения. Это меня удивляет и радует.
На концерте мы исполнили тот самый регги, текст которого я написал за два дня до концерта на Корфу, и музыку к которому Гиги мне прислал больше месяца назад. Мы смогли прорепетировать его в малюсенькой гримёрной только под гитару. А со всеми инструментами и музыкантами Мгзавреби для исполнения этой новой песни мы встретились только на сцене.
Волнительно и сложно играть новую вещь, которую публика совсем не знает. Знакомые публике песни играть легко. Люди их часто знают наизусть, поэтому не замечают ошибок и прощают несовершенство звучания. Новую же вещь нужно играть хорошо. Лучше — очень хорошо. Самое первое исполнение песни часто определяет долгую или недолгую её жизнь. Вот сыграли её не очень — и приняла её публика прохладно, так после этого возникают сомнения, может быть и песня-то не очень. Нередко публика бывает справедлива. Но бывает и так, что действительно удачная песня неудачно сыгранная в первый раз так и не входит в концертные программы и остаётся только на записях. А происходит такое от того настроения, которое ты получаешь во время первого её исполнения.
Наш регги приняли сразу и радостно. Теперь у него есть название: Мегаполис-регги. Это первый регги, который я исполнил в жизни. Я так мечтал, хотел и просил Бигуди сделать хотя бы один регги. Но как-то всё не складывалось. Пожалуй, только песня «Я хороший» была похожа, чуть-чуть. Но чуть-чуть не считается.
А знаете, как интересно… Мы исполняли песню «Я боюсь» — и в это время пошёл дождь…
Я с самого утра боялся, что концерт будет сорван дождём. Я же прилетел в Москву в пятом часу утра и ехал по столице сначала под дождиком, потом дождём, а около девяти утра на Москву обрушился мощный ливень. Таким ливнем смыло бы не только публику, но и нас вместе с инструментами. Я очень надеялся и даже молился, чтобы концерт прошёл, что называется, на сухую…
И он бы, наверное, так и прошёл, если бы молодые музыканты, которые выступали до нас, понимали бы, что не каждое очередное выступление, оно же и последнее, знали бы что чувство меры, особенно во время фестиваля, и когда ты не один выступаешь в этот день на этой сцене — это важнейшее из чувств, то мы и начали бы вовремя, и дождик бы пошёл, но в самом финале…
И вот во время песни «Я боюсь» мои опасения всё-таки оправдались — пошёл дождь, о котором я узнал, увидев, как красиво раскрылись сотни зонтиков. А когда песня закончилась, я услышал крики публики: «Радуга, радуга!» И действительно, шёл дождь, стремительно темнело, а над Москвой стояла полноценная, не рваная, радуга. И это тоже как-то убедило меня в том, что концерт наш был убедительным.
Вот напишем ещё несколько песен, выпустим альбом, и поскорее бы снова на сцену, с моими новыми молодыми грузинскими коллегами, с брызжущим энергией и талантом Гиги, с новой музыкой, к которой я только привыкаю… начинаю привыкать.
Ваш Гришковец.